Наука и религия, или ода глупости

Я уважаю веру любого человека. В Иисуса он верит, Аллаха или Кришну. Потому что вера дает этим людям силы. Силы выжить в этом суровом и несправедливом мире. Но только выжить. А не построить новый мир. Потому что при всем уважении к Вере – мир двигает вперед Наука. 

Наука дала человеку парус и колесо. Наука дала ему плуг и паровой двигатель. Наука дала ему медицину и образование. И наука дала ему светлые и теплые дома, а также вдоволь еды, за которой не нужно охотиться с риском для жизни. 

Да, она не сделала из человека ангела. Но она смогла помочь ему создать мир, в котором уже сегодня самый беднейший бездомный имеет больше шансов выжить, чем любой король всего 200 лет назад. Потому что наука – это выживаемость. И все те, кто говорят про кучу ядерных бомб, забывают – от луков и стрел (а также болезней и природных катастроф) 1000 лет назад умирало 8 человек из 10. И именно поэтому население с десятком детей в каждой семье не увеличивалось. 

И вот эту науку в некоторых странах начали вытеснять религиозным мракобесием.

Чем это грозит будущим поколениям? Да просто тем, что в стране, где Глава Церкви ездит на Майбахе, носит часы от Картье и вещает с трибун о смирении (в то время как преподаватели в школах и институтах едва сводят концы с концами) все очень скоро станет плохо.

Почему? Потому что вскоре люди разучатся делать даже простые вещи. А еще чуть позже – вернутся в прошлое. Но когда от болезней они начнут применять дубовую кору и боярышник – население начнет сокращаться. А у соседей, научившихся лечить рак и печатать на 3D-принтере здоровые органы – увеличиваться. Когда у первых непонятные математические символы начнут вызывать отвращение – начнутся аварии на еще работающем древнем оборудовании, массовая поломка станков и отключение электростанций. А у вторых в это время энергия будет получаться от Солнца, а транспорт без водителей станет быстрым и безопасным.

Я понимаю, что для первых мои слова ничего не стоят. Но однажды именно вторым придется их спасать. Вопрос только – а захотят ли этого первые. Ведь могут и не захотеть. Но тогда память о них через несколько сотен лет останется только в книгах и фильмах.