prostopasha1914 (prostopasha1914) wrote,
prostopasha1914
prostopasha1914

Categories:

Герои советского времени - Павка Корчагин



Как-то учительнице литературы нашей хуторской школы вздумалось разобрать со своими учениками роман «Как закалялась сталь». Чтобы молодые взяли в пример Павку Корчагина. Чтобы позавидовали той героической эпохе. Чтобы вообще поговорить на тему: есть ли сегодня в жизни место подвигу?

Что ж, написал. И вот что получилось.

На первых же страницах романа покоробила подловатость натуры Павки – он подсыпал махорки в тесто для куличей, которое затеяла перед Пасхой матушка отца Василия. Он, Павка, ещё бы толчёного стекла туда сыпанул, совсем по-революционному было б. За этот геройский поступок Павку погнали из школы. Тогда-то и выработался его мстительный характер, он поклялся: «Никому не прощу своих обид! Не забуду, не прощу!»

Павка вообще не терпел поповского сословия. Попы у него руководят антисоветскими восстаниями. Отец Василий почему-то оказывается во главе эсэровского комитета, хотя из истории известно, что эсэры были стопроцентные атеисты. Павка, когда победила большевистская революция, выгнал из дома поповскую семью и разметил в нём райком. Отомстил. Молодец. Где бедовали батюшка с семьёй – не сообщается.

Не терпит Павка и обыкновенного семейного счастья. Уже после гражданской войны он отдыхает в санатории в Евпатории. Получает письмо от матери, она пишет, что там, в Крыму, живёт её старинная знакомая Альбина Кюцам. Мать спрашивает: не мог бы Павлуша навестить её? И Павка решает провести у этих самых Кюцам недельку.

Является к ним. Обычная семья: отец, мать, две дочери – Лиля и Тая, и сын Георгий. Островский пишет: «Семья Кюцам радушно приняла Корчагина». Чем же ответил Павка на радушие? Ему сразу не понравился старик Кюцам – хмурый какой-то. А Лиля просветила гостя: папаша страшный деспот, убивает всякую инициативу и малейшее проявление воли.

Какую же инициативу убивает папаша? Какую волю давит? Позже выясняется: запрещает Леле беспорядочные половые связи, что было модно в первые послереволюционные годы. Читаем: «Кюцам сосредоточенно размешивал сахар в стакане и зло поглядывал поверх очков на сидящего перед ним гостя.
— Семейные законы теперешние осуждаю, — говорил он. — Захотел — женился, а захотел — разженился. Полная свобода.
Старик поперхнулся и закашлялся. Отдышавшись, показал на Лелю:
— Вот со своим хахалем сошлась, не спросясь, и разошлась, не спрашивая. А теперь, извольте радоваться, корми ее и чьего-то ребенка. Безобразие!»

А ведь прав старик Кюцам. Но Павка, он же человек передового общества, потому у него другие представления о семейной жизни: «Ночью Павел долго думал о семье Кюцам. Случайно занесенный сюда, он невольно становился участником семейной драмы. Он думал над тем, как помочь матери и дочерям выбраться из этой кабалы… Выход был один: расколоть семью — матери и дочерям уйти навсегда от старика...».

Ничего себе революционер! Побыл в семье, которая его приняла доброжелательно и радушно, два дня, и сразу же определил: надо её расколоть! И вбил первый клин: переспал с Таей. А ведь незадолго до этого, ещё в Киеве, он сурово осудил одного ловеласа, некоего Файло, который похвалялся: «Можешь меня поздравить: я вчера обработал Коротаеву». Реакция Павки была мгновенной: «Корчагин схватил дубовый табурет и одним ударом свалил Файло на землю». Павку потому и отправили в санаторий в Евпаторию, что он сильно переволновался от этого случая. Ну, а когда ему подвернулась безропотная Тая, он тут же её обработал.


Но что дальше? А дальше Павке надо было уезжать в Харьков, и он покидает Кюцамов, не доведя революцию до конца. В Харькове Павка попытался устроиться на работу. У него там были приятели, обещали помочь. Правда, выразили сомнение: а сможет ли он, больной, чем-то заниматься. Павка сильно обиделся: «Пока у меня здесь стучит сердце, — и он с силой притянул руку Акима к своей груди, меня от партии не оторвать».

Ну, раз стучит… Устроил его Аким в секретную часть секретариата Цека. Чем Павка там занимался и что такое секретная часть – в романе не раскрывается. Секрет. Но что-то в этой самой части у Павки не заладилось – пришлось уйти. И тогда братишка Аким направил его в редакцию газеты с целью «проверить возможность его использования на литературном фронте». Да, только так: всюду фронт...

Дали ему несколько заданий. Он добросовестно писал статьи, заметки. К сожалению, трёх лет начальной школы оказалось недостаточно для побед на газетном фронте. Старая подпольщица прямо ему сказала... Обиделся он. Не оценили его большевистское старание. И отправился в Крым довершать начатую там революцию в семье.

Итак, Павка снова у Кюцамов. И такое с его появлением поднялось! «Старик, узнав о его приезде, взбесился и поднял в доме невероятную бучу. На Корчагина, само собой, легло руководство сопротивлением. Старик неожиданно встретил энергичный отпор со стороны дочерей и жены, и с первого же дня второго приезда Корчагина дом разделился на две половины, враждебные и ненавистные друг другу».

Представляете, жили спокойно люди, пусть не всегда ладили друг с другом, пусть жизнь их убога и сера, но было спокойно. Но вот вихрем враждебным врывается ррррреволюционер – и тут же среди членов семьи вспыхивают вражда и ненависть. Старик Кюцам, возможно, не подарок. Возможно, у него тяжёлый характер. К тому же Маркса не читал, также как и Ленина. Можно сказать, старорежимного воспитания человек. Но какие-то моральные принципы у старика Кюцама были. К тому же старик Кюцам кормилец, тянул на себе на себе всю семью. Работал старик в кооперативе по 12 часов, да ещё на дом брал заказы – он был хорошим сапожником и столяром. Изготовить стул или стол бесшумно невозможно – строгал, пилил, подгонял детали. А Павка был уверен: старик намеренно зудит пилой, чтобы помешать ему изучать «Капитал» Маркса.

Тае он изложил план действий: «Раз уж я в эту драку влез, будем доводить ее до конца. И у тебя и у меня личная жизнь сейчас безрадостна. Я решил запалить ее пожаром».

Скажите, это нормальный человек? Чтобы создать старику Кюцаму невыносимую жизнь, Павка собирал у себя ночами таких же бездельников как и сам. «Стала появляться у Корчагина молодежь. Тесновато становилось иногда в маленькой комнатке. Словно гул пчелиного роя доносился к старику. Пели дружным хором». Напоминает спевку активистов домкома из фильма «Собачьего сердца». Старику Кюцаму не давали спать, а ему «сранья» на работу. На тяжёлый труд. И брёл он, несчастный, не выспавшийся. Злым возвращался домой.

А Павка весь день валяется на кровати с «Капиталом», прерываясь иногда на любовные утехи с Таей. Вскоре Павка решил, что пожар в семье уже достаточно занялся – пора сваливать. И, захватив с собой Таю, поехал в Харьков. При этом честно предупредил любовницу: если что – разбегаемся без всяких обязательств. Тая безропотно соглашается.

Для Павки семья – это вообще что-то подозрительное. Брат Артём женился. Его семейная жизнь произвела на Павку тягостное впечатление: «Какая нелёгкая затянула сюда Артема? Теперь ему до смерти не выбраться. Будет Стёша рожать каждый год. Закопается, как жук в навозе. Ещё, чего доброго, депо бросит...А я было думал в политическую жизнь втянуть его».

Да это же счастье: большая семья! Счастье – родительская любовь. Счастье – семейная жизнь. Лишён Павка всего этого. Для него другие святыни – партия прежде всего...

(В рассказе Пантелеймона Романова «Ветка черемухи», написанном в те же 30-е годы, размышления: «У нас принято относиться с каким-то молодеческим пренебрежением ко всему красивому, ко всякой опрятности и аккуратности как в одежде, так и в помещении, в котором живёшь. В общежитии у нас везде грязь, сор, беспорядок, смятые постели. На подоконниках - окурки, перегородки из фанеры, на которой мотаются изодранные плакаты, объявления о собраниях. И никто из нас не пытается украсить наше жилище». И об отношениях между студентами: «Все девушки и наши товарищи-мужчины держат себя так, как будто боятся, чтобы их не заподозрили в изяществе и благородстве манер. Говорят нарочито развязным, грубым тоном, с хлопаньем по спине. И слова выбирают наиболее грубые... Любви у нас нет, у нас есть только половые отношения, потому что любовь презрительно относится у нас к области «психологии», а право на существование у нас имеет только одна физиология»).

Очень похоже на Павкины отношения к женскому полу. Теперь о строительстве узкоколейки. В советское время этот эпизод из романа подавался как высшее проявление героизма. Но что было на самом деле?

Летом где-то под Киевом нарубили дров. И забыли про них. Непонятно, почему нельзя было вывезти дрова в тёплое приятное время года? Почему дотянули до момента, когда белые мухи закружились? В романе, правда, назван виновник – председатель железнодорожного профсоюзного комитета. Судя по описанию, это премерзкий тип: во-первых, лысый, во-вторых, «перебирает проворными пальцами кипу бумаг», в-третьих, у него «маленький ротик с обиженной складкой губ», в-четвертых, «вытирает клетчатым платком полированную макушку, а потом долго не может попасть рукой в карман». Ну, ясно же, что контра. Вредитель чистой воды.
Лысому на заседании губисполкома задают вопрос в лоб: «Что вы сделали для доставки дров?» И вот тут внимание! Вредитель и контра даёт ответ: «Я трижды сообщал в правление дороги». Казалось бы, надо разобраться, почему на эти сообщения не было никакой реакции? Вместо этого член губисполкома, слесарь и старый большевик Токарев «кольнул лысого враждебным взглядом: «Вы что же, нас за дураков считаете?» Если б лысый был смелым человеком, то он должен был ответить: да, считаю вас за дураков! Вас трижды предупреждали, что пора вывозить дрова, а вы, вместо того, чтобы энергично взяться за дело в тёплое время года, погрязли в своих партсобраниях и партучёбе и упустили момент.

Но осмелься он на такое – подписал бы себе смертный приговор. Жухрай пишет записку председательствующему: «Я думаю, этого человека надо проверить поглубже: здесь не простое неумение работать. Давай прекратим разговоры с ним и приступим к делу».

И вот дураки приступают к делу. Они посылают на прорыв других дураков, в том числе и Павку Корчагина. Жуть, что им пришлось пережить. Вот картинка: «Одиноко среди леса ютилась маленькая станция. От каменной товарной платформы в лес уходила полоса разрыхленной земли. Муравьями облепили ее люди. Противно чавкала под сапогами липкая глина. Люди яростно копались у насыпи. Глухо лязгали ломы, скребли камень лопаты. А дождь сеял, как сквозь мелкое сито, и холодные капли проникали сквозь одежду. Дождь смывал труд людей. Густой кашицей сползала глина с насыпи».

Герои, конечно. Но герои по милости дураков. И терпели страшные лишения опять же по милости дураков. Вот пример: жили несчастные дорогостроители в здании маленькой станции – без окон, без дверей. Холод такой, что по утрам Павка не мог отодрать волосы от пола – примерзали. Правда, непонятно, почему не сообразили разводить на ночь костры – дров-то было у них немерено.

Уже когда заканчивали узкоколейку, Жухрай прислал для жилья четыре спальных вагона. В них были печки, а значит тепло. Да и жизнь в вагоне несравненно комфортнее, нежели на соломе в каменном продуваемом здании. Но непонятно: что мешало Жухраю пригнать эти в вагоны с самого начала строительства? Чтоб не мучился его младший друг. Да потому что дурак он, этот матрос Жухрай.

Дураки отличаются ещё тем, что за их глупости расплачиваются другие - доблестные герои остановили скорый поезд, высадили пассажиров, вручили им лопаты: а ну, буржуазия, работай на благо рабочего класса! Но если дрова не вывезли одни, то причём здесь пассажиры скорого поезда? Почему они должны расхлёбывать дурость партийцев?

А Жухрай, между тем, для Павки учитель жизни. Вот чему он учил своего молодого товарища: – Я, братишка, в детстве тоже был вот вроде тебя. Не знал, куда силенки девать, выпирала из меня наружу непокорная натура. Жил в бедности. Глядишь, бывало, на сытых да наряженных господских сыночков, и ненависть охватывает. Бил я их частенько беспощадно, но ничего из этого не получалось. Биться в одиночку — жизни не перевернуть. У тебя, Павлуша, все есть, чтобы быть хорошим бойцом за рабочее дело, только вот молод очень и понятие о классовой борьбе очень слабое имеешь. Я тебе, братишка, расскажу про настоящую дорогу, потому что знаю: будет из тебя толк. Тихоньких да примазанных не терплю. Теперь на всей земле пожар начался. Восстали рабы и старую жизнь должны пустить на дно. Но для этого нужна братва отважная, не маменькины сынки, а народ крепкой породы, который перед дракой не лезет в щели, как таракан от света, а бьет без пощады. Он с силой ударил кулаком по столу».

Для дураков самая радость – раздуть пожар, а что результат этого геройства братвы остаётся только пожарище это дело десятое. Павка истово следовал заветам Жухрая. Крушил, ломал, убивал. Раздувал пожар. Ведь, если призадуматься: а что полезного Павка сделал за свою жизнь? Закончил три класса школы. Потом работал в буфете – топил печь, мыл посуду. Не подвиг. Это судьба многих мальчиков в те времена. Потом брат Артём устроил его подручным кочегара на электростанцию. Там он и познакомился с Жухраем. Кочегар – это профессия, которая не требует интеллекта. Потом Павка полгода был подручным у электромонтёра. А потом революция! И понеслось!

Тут уж Павке не до работы. Как написано в романе: «Носился по родной стране Павел Корчагин на тачанке, на орудийном передке, на серой, с отрубленным ухом лошадке. Возмужал, окреп. Вырастал в страданиях и невзгодах». Война закончилась. Подался Павел в Киев. Нашёл там Жухрая, который в ЧК боролся с внутренней контрой. Тот взял младшего товарища к себе: «Будем с тобой контру душить». Подробности, как душили контру, в книге опущены, но видимо, удушение контры было столь кровавым, что даже железные нервы Корчагина не выдержали – ушёл: «Нервная обстановка в ЧК сказалась на здоровье Павла. Участились контузионные боли. Наконец после двух бессонных ночей, когда пытали контрреволюционную сволочь, он потерял сознание». И обратился к Жухраю с просьбой отпустить его. Потянулся Павка в знаниям, зачастил в городскую библиотеку:

«Среди старых книг Корчагин нашел роман «Спартак». Осилив его в две ночи, Павел перенес книгу в шкаф и поставил рядом со стопкой книг М. Горького». То есть Толстой, Тургенев, Лермонтов, Шекспир, Гомер, Сервантес, Диккенс… Это всё хлам! А вот «Капитал», «Спартак» и «Враги» Горького – самое оно для поднятия революционного духа.

Кстати, о «Капитале» - он постоянно упоминается в романе. Павка не расстаётся с этим огромным томом, как свободная минута – он тут же раскрывает Маркса. От изучения классика закалялся его революционный дух, да и крыша, видно, поехала. Возвращается Павка в Киев. Опять комсомольская работа – а чем ему ещё заниматься? Ведь профессии у него нет, не в кочегары же идти. А на комсомольской работе и знать ничего не надо, шпарь партийные лозунги.

Ну, а дальше: санаторий в Евпатории, начало революции в семье Кюцам, попытка стать журналистом, возвращение в Крым, чтобы довести революцию в семье Кюцам до конца. Развалил семью, уезжает оттуда, прихватив как приз Таю.

Да, чуть не забыл. Павка был делегатом съезда ВЛКСМ. В книге это описано торжественными словами. Вот такая бестолковая бессмысленная судьба. К главному герою возникает не восхищение, не желание подражать ему, а жалость: как же бездарно он промотал свою короткую жизнь. Недалёкий, необразованный, бескультурный, упёртый, а взялся устанавливать новый порядок – будущее всего человечества. Если же кто не соглашался с ним, с его идеями, того в расход. Впечатление, что это помесь Шарикова со Швондером. Конечно, нельзя забыть о трагедии: Павка стал инвалидом. Он слепнет, у него отнимаются ноги, а потом его поражает полный паралич. И тогда он принимается писать книгу. Ясно, что прообраз Корчагина – это сам автор романа Николай Островский. Самые известные слова из «Как закалялась сталь»: «Жизнь даётся один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…». Эту мысль, кстати, автор утянул у Чехова из повести «Записки неизвестного человека».

Автор - Николай Андреев



Tags: герои советского времени, образование, общество, политика и идеология
Subscribe

Posts from This Journal “образование” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments