Боярский и прочие советские актеры - "облико морале"

Я напомню - съёмки стартовали в апреле 1978 года во Львове. И в первый же день они едва не были сорваны из-за Боярского. Потому что в гримёрке, видимо, полностью войдя в роль мушкетёра-ловеласа, он от души ущипнул за задницу хорошенькую гримёршу. Та дернулась - и нахрен спалила плойкой один из усов Боярского, который как раз подкручивала. Но это так, мелочи, для затравки...

Понятно, что у столичных актеров было много фанаток. Которые буквально ездили за съёмочной группой целым автобусом. И исполнители главных ролей пользовались своей популярностью по полной программе.

О том, как это было, намного позднее рассказал Владимир Балон (это который играл капитана гвардии Де Жюссака - по фильму злейшего врага д'Артаньяна, а в реальности жившего с Боярским в одном номере, и трахавшего с ним девок "групповушкой"). Так вот - оба актера не просто снимали себе девочек, а делали их "общими" - причем из толпы фанаток скрупулезно выбирались те, которые нравились обоим одновременно. Совдеповские узкие гостиничные кровати просто сдвигали вместе, ночью устраивалась секс-оргия, а по утрам приходившая всех будить Татьяна Хилькевич сердилась и не могла сосчитать количество ног, торчащих из-под одеяла. Причем, по словам самих же Боярского и Балона, актёры утверждали, что это не измена, а «релакс».

Интересно, что одной из таких блядей девушек-фанаток стала кассирша одного из винных магазинов. И его директор был вынужден «выкупить» у актёров свою любимую женщину-кассиршу, потому что она была его любовницей. Заплатить директору (кстати, здоровенному грузину) пришлось ключами от собственного магазина, где актеры получили право брать столько бухла, сколько захотят.

Мушкетёры женщин любили, но вино любили ещё больше, и сделка была тут же закреплена общим тостом. Актёры старались не злоупотреблять заветными ключами от магазина, однако это удавалось не всегда. Потому как скромные советские гонорары не успевали за совсем не скромными потребностями молодых организмов...

Кстати, режиссёр Юнгвальд-Хилькевич всё-таки пытался периодически ставить актёров в рамки морали, потому что однажды — уже в Одессе — в гостинице «Куряж» он сам стал участником недоброго розыгрыша. Вернувшись в номер, он нашёл в собственной постели совершенно голую и на всё согласную дамочку. Разгневавшись, режиссёр взашей выгнал её в коридор в чём мать родила и только потом следом вышвырнул вещи. Выяснить, по своей ли воле женщина забралась к нему в кровать или её кто-то подговорил, не удалось. Но сам факт заставляет задуматься - ведь в номер вообще-то могла вернуться и его жена Татьяна.

Бухали на съёмках много. Выпивку и закуску организовывали фанатки, раскладывавшие всё на покрывалах прямо рядом со съёмочной площадкой. Свой вклад в алкоголизацию съёмочной группы внёс местный начальник ГАИ — на съёмки фильма он присылал «Волгу», в которую была вделана невероятных размеров канистра с вином. Актёры втихую от режиссёра то и дело «причащались» из канистры. И еще. Именно сотрудники самой правильной советской милиции снабжали актёров порнофильмами из Польши — их отбирали на границе как «запрещёнку» и пускали в "собственное пользование".

И последний источник бухла - местный мафиози Анатолий Прокопивнюк, по уши влюблённый в Ирину Алфёрову. Он привозил с местного пивзавода свежее пиво — тоже в канистрах. Разумеется, в жаркий день актёры буквально припадали к истокам живительной влаги. Прокопивнюк доставал им и водку, и коньяк — всё ящиками. Доходило до того, что Арамиса — актёра Игоря Старыгина — однажды понесла лошадь: она не узнала мушкетёра, который сел на неё… трезвым.

Алкогольные возлияния едва не закончились плохо и для Портоса — Валентину Смирнитскому стало плохо с сердцем. Увидев это, тоже далеко не трезвый Боярский стал так усердно откачивать товарища, что тот взвыл: «Отойди от меня, блять! Дышать нечем!» Спасали Смирнитского уже в больнице. Из больницы обоих — Портоса и Д’Артаньяна — доставили на съёмочную площадку всё ещё «в горизонтальном положении». Но сила воли взяла верх, и оба — нетрезвый Боярский и только что чуть не отправившийся к праотцам Смирнитский — по команде режиссёра вскочили на лошадей и отработали съёмочный день.

Впрочем, воля не всегда могла взять верх над обстоятельствами. Однажды съёмки всё же были сорваны (это, кстати, нам в Одессе на Одесской киностудии рассказывал гид, когда мы ездили туда на море в 2015 и 2016 году) друзьям удалось до отказа накачать алкоголем даже исполнителя роли Ришелье — актёра-трезвенника Александра Трофимова. Юнгвальд-Хилькевич сам поехал за актёром, когда тот не явился на съёмки, и нашёл его в туалете гостиничного номера: бедняга буквально обнимал унитаз. Смех смехом, но некоторые после съёмок так и не смогли завязать.

Ну и последнее. Однажды съёмки чуть не были сорваны сотрудниками КГБ. Оказалось, что во Львове госбезопасность прослушивает гостиничные номера, в которых развеселившиеся артисты говорили, что думали и травили политические анекдоты. И ладно бы они только бухали и трахали баба - но Боярский насмешливо пародировал Брежнева, а де Тревиль (Лев Дуров) вообще называл Ленина фашистом. Побледневший Юнгвальд-Хилькевич тогда еле отмазал актеров от обвинений, убедив чекистов, что артисты, «как обезьяны, всех обезьянничают и меня — тоже».

Вот такое вот пьянство и половая распущенность "облико морале". Там потом еще был грандиозный скандал в суде, когда Розовский подал на Хинкевича за то, что тот заныкал часть его гонорара. Но это уже другая история...

via