Обострение отношений между Россией и Западом в интересах Китая
С самого начала обострения отношений между Россией и Западом (реперной точкой которого стал "ультиматум Путина") мне чрезвычайно интересно было узнать взгляд на эти события другого глобального мирового игрока - Китая. И я такой взляд нашел.
Изложил его профессор Миньсинь Пэй, специализирующийся на международных отношениях между США и Китаем. Высказал он его в статье "Если Путин бросит жребий. Как Китай оценивает события вокруг Украины и России", перевод которой я здесь приведу.
Думаю, это будет интересно и посетителям моего блога.
Хотя Пекин расположен в 6,5 тыс.км от Киева, геополитические ставки для Китая в эскалации кризиса вокруг Украины очень высоки.
Если РФ вторгнется в Украину и спровоцирует затяжной конфликт с США и их западными союзниками, Китаю это, безусловно, будет выгодно. Однако если президент США Джо Байден сумеет разрядить напряжённость, стратегическое положение Китая, скорее всего, ухудшится.
Путин пожнёт негативные плоды своей дипломатии принуждения, Байден избежит попадания в потенциальную «трясину» украинского кризиса, а Китай снова станет единственным центром внимания для стратегии национальной безопасности Америки. Более того, для Путина стратегическая ценность "китайской карты", которую он периодически старается разыгрывать, частично девальвируется.
Использование страха Байдена перед втягиванием в конфликт с противником вторичного значения - Россией - для того, чтобы выторговать критически важные уступки в сфере безопасности для Путина было шагом рискованным. Однако его приказ вторгнуться в Украину (то есть, по сути, добровольно выбрать себе роль главного геополитического соперника Америки в краткосрочной и среднесрочной перспективе) вряд ли в кремлёвских интересах.
Практически нет сомнений, что удушающие западные санкции и большой урон от сражений с армией и, возможно, даже партизанаским движением Украины значительно ослабят Россию и сделают Путина одновременно непопулярным внутри страны и еще более зависимым от председателя КНР Си Цзиньпина.
Поэтому, хотя у Китая достаточно высоки ставки в украинском кризисе, правительство КНР действует крайне осторожно, не раскрывая свои карты.
Любопытен и тот факт, что в сообщении по итогам саммита Путин-Си (опубликованном Кремлём) утверждается, будто Си поддержал требование Путина к Западу предоставить гарантии безопасности, исключив дальнейшей расширение НАТО на восток. Однако в китайской версии, опубликованной государственным агентством новостей «Синьхуа», такая информация отсутствует. Вместо открытой поддержки позиции Путина Си выступил с расплывчатым заявлением общего характера о «твёрдой взаимной поддержке в вопросах, связанных с ключевыми интересами друг друга».
Эта тенденция наблюдалась и во время разговора министра иностранных дел Китая Ван И с госсекретарём США Энтони Блинкеном 27 января. Западная пресса охарактеризовала заявление Вана по Украине как выражение поддержки Путина. В реальности же Ван обозначил, что дипломатия Китая находится строго в стороне от этого конфликта.
Китайская сдержанность в украинском вопросе означает, что Си тщательно хеджирует свои ставки. Да, конечно, агрессивная дипломатия Путина служит китайским интересам — по крайней мере, пока что. И Си будет ещё лучше, если Путин решит вторгнуться в Украину и отвлечь стратегическое внимание США от Китая.
Однако, если предположить, что Си не знает реальных намерений Кремля в отношении Украины (сомнительно, чтобы Путин поделился ими со своим китайским коллегой), тогда он тоже весьма благоразумно не раскрывает свои карты. Любое выражение безоговорочной китайской поддержки путинских требований может оставить Китаю мало пространства для манёвра.
В худшем случае подталкивание Путина на путь войны может быть истолковано в Москве как дьявольский китайский план по использованию России в качестве стратегической пешки в китайско-американской холодной войне. В альтернативном сценарии, если Путин предпочтёт удовлетвориться спасающими лицо достижениями, чтобы избежать потенциальной катастрофы, Китай будет выглядеть глупо со своей поддержкой нереальных требований Кремля.
Но даже если оставить в стороне эту стратегическую неопределённость, руководство Китая понимает, что открытая поддержка Путина, почти несомненно, приведёт к антагонизму с Евросоюзом, который на сегодня является вторым крупнейшим торговым партнёром Китая. А в стратегических расчётах китайских властей жизненно важно не допустить, чтобы Америка привлекла ЕС в свою антикитайскую коалицию.
Независимость и безопасность Украины критически важны для ЕС, поэтому китайские попытки помочь Путину и подстрекать его спровоцировали бы европейский отпор. Как минимум ЕС может заставить Китай заплатить за это, ограничив трансфер технологий и усилив дипломатическую поддержку Тайваня. В частности, восточноевропейские страны ЕС, у которых меньше торговых связей с Китаем, но которым больше грозят агрессивные подходы России, находятся в намного лучшей позиции, чем крупные страны Евросоюза, для того, чтобы разыграть тайваньскую карту в качестве ответной меры против Китая. Мало кто в китайском руководстве посчитает, что стоит так рисковать.
Руководители Китая — реалисты, и они понимают, что мало что могут сделать, чтобы повлиять на исход нынешнего кризиса в Украине, причём даже в том случае, если они решат вмешаться в него публично. В продолжающемся противостоянии у Путина на руках больше карт, поэтому китайская дипломатическая поддержка вряд ли изменит стратегические расчёты ключевых действующих лиц в Вашингтоне, Брюсселе и даже в Москве. Китайское влияние резко возрастёт лишь в том случае, если Путин бросит жребий и вторгнется в Украину, потому что тогда ему понадобится китайская экономическая поддержка для смягчения эффекта западных санкций.
А пока, с точки зрения Си, всё это спекуляции. Хотя Китай и является супердержавой, его роль временно сокращена до статуса наблюдателя, который с нетерпением и надеждой смотрит со стороны за тем, как развивается украинский кризис.